Бібліотека Страуса - Айн Рэнд - Aтлант расправил плечи. Книга 3. А есть А

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 19

— Ну конечно. Теперь я... вернулась насовсем.

— Точно?

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. Вероятно потому, что слишком хорошо знаю, что это такое — искать тебя и не находить.

— Я вернулась.

— Да. Увидимся через несколько часов. — Его голос прервался, будто сказанное показалось ему невероятным. — Через несколько часов, — утверждающе повторил он.

— Я буду на месте.

— Дэгни...

— Да?

Он радостно рассмеялся:

— Нет, ничего. Просто хотел чуть дольше слышать твой голос. Прости меня. То есть не сейчас; я имею в виду, что сейчас я ничего не хочу сказать.

— Хэнк, я...

— До встречи, дорогая. Скоро увидимся.

Она стояла и смотрела на умолкшую трубку. Впервые после возвращения она почувствовала боль, но эта боль оживила ее.

Она позвонила секретарю в управление дороги и коротко известила, что будет через полчаса.

Памятник Натаниэлю Таггарту стоял перед ней в вестибюле вокзала во всей своей реальности. Дэгни казалось, что они одни в огромном храме, где раздавалось эхо; вокруг вились и исчезали туманными завихрениями бесплотные, бесформенные призраки. Она безмолвно стояла и смотрела на памятник, словно давая немногословную клятву. «Я вернулась» — эти слова были единственным ее приношением.

На двери ее кабинета висела все та же табличка «Дэгни Таггарт». Когда она вошла в приемную, на лицах ее сотрудников появилось выражение, в точности повторяющее выражение лица утопающего, которому бросили спасательный круг. В стеклянной загородке из-за своего стола навстречу ей поднялись Эдди Виллерс и какой-то человек, стоявший позади него. Эдди шагнул вперед, затем остановился, он словно оказался в клетке. Она же по очереди поприветствовала взглядом всех присутствующих, мягко улыбаясь им, как обреченным детям, и подошла к столу Эдди.

Эдди взирал на ее приближение, словно больше ничего не мог сейчас видеть, однако его поза должна была показать, что он еще слушает стоящего рядом с ним мужчину.

— Тяга? — говорил тот голосом резким и звучным, но вместе с тем гнусавым и пренебрежительным. — С тягой нет проблем. Вот, например...

— Привет, — тихо произнес Эдди с приглушенной улыбкой, словно приветствуя далекое видение.

Мужчина обернулся к ней. У него оказалось тяжелое желтое лицо, сложенное из дряблых мышц, и волнистые волосы. Он был красив той отвратительной красотой, которая удовлетворяет эстетическим критериям пивных. Тускло-матовые карие глаза были пусты и плоски, как стекляшки.

— Мисс Таггарт, — звучным строгим голосом сказал Эдди, вбивая своим тоном манеры гостиной в мужчину, который там никогда не бывал, — позвольте представить вам мистера Мейгса.

— Наше вам, — без интереса отозвался мужчина, снова повернулся к Эдди и продолжал, не обращая на Дэгни внимания: — Просто снимешь «Комету» с расписания на завтра и на вторник и перебросишь локомотивы в Аризону под срочные сельскохозяйственные перевозки, и, как я уже сказал, снимешь подвижной состав из-под угля в Скрэнтоне. Сейчас же отправляй распоряжение, надо вывозить грейпфруты.

— Ни в коем случае! — возмутилась Дэгни, не веря сво им ушам.

Эдди молчал.

Мэйгс посмотрел на нее, пожалуй, с удивлением, если только его тусклые глаза могли отражать какие-то эмоции.

— Отправляй распоряжение, — бросил он Эдди и вышел. Эдди делал пометки на листе бумаги.

— Вы что здесь, с ума сошли? — спросила она.

Он поднял на нее глаза, будто в изнеможении после долгой потасовки:

— Придется, Дэгни, — сказал он тусклым, как взгляд ушедшего мужчины, голосом.

— Что это такое? — спросила она, указывая на входную дверь, которая захлопнулась за мистером Мейгсом.

— Полномочный координатор.

— Кто?

— Уполномоченный из Вашингтона, ответственный за программу координации железнодорожных перевозок.

— Что это за программа?

— Ну, это... Ладно, потом. Как ты-то, Дэгни? Ты не пострадала? Ты ведь попала в авиакатастрофу?

Дэгни представления не имела, как будет выглядеть Эдди, когда начнет стареть, но теперь она могла это видеть: он состарился в тридцать пять лет и всего за месяц. Дело было не в коже, не в морщинах, лицо осталось таким же, те же мышцы, но оно поблекло, взгляд потух, в нем застыло безнадежное страдание.

Она улыбнулась ему нежно и уверенно, понимая и снимая все проблемы, и сказала, протягивая руку:

— Все хорошо, Эдди. Здравствуй же.

Он схватил ее руку и поднес к губам — раньше он никогда этого не делал. В его жесте не было ни фамильярности, ни извинения, только простое, искреннее движение души.

— Да, произошла авария, самолет разбился, — рассказывала она, — но, слава Богу, все обошлось, я не особенно пострадала, ничего серьезного. Но журналистам я скажу иначе, как и всем остальным. Прошу не выдавать меня.

— Конечно, не выдам.

— У меня не было возможности сообщить о себе, но не потому, что я пострадала. Вот все, что я могу тебе рассказать, Эдди. Не спрашивай, где я была и почему так долго не возвращалась.

— Хорошо, не буду.

— А теперь расскажи мне об этой программе координации перевозок.

— Ну, это... Если не возражаешь, пусть тебе расскажет Джим. Он охотно расскажет, не сомневайся. Просто у меня душа не лежит, если только ты не настаиваешь, — добавил он, делая над собой усилие, чтобы соблюсти субординацию.

— Хорошо, не надо. Просто скажи, правильно ли я поняла координатора: он хочет на два дня снять «Комету», чтобы послать локомотивы в Аризону на срочную перевозку грейпфрутов?

— Именно так.

— И он так же отменяет перевозки угля, чтобы отдать вагоны под перевозку грейпфрутов?

— Да

— Грейпфрутов?

— Именно.

— Но почему?

— Дэгни, слова «зачем», «почему» теперь не употребляют.

Помедлив, она спросила:

— Ты не догадываешься о причине?

— Догадываюсь? Мне незачем догадываться. Я знаю.

— Хорошо, скажи.

— Специальный грейпфрутовый предназначен для компании братьев Сматеров. Год назад они приобрели фруктовое ранчо в Аризоне у владельца, который разорился после выхода Закона о равных возможностях. До этого он тридцать лет владел ранчо. Братья Сматеры год назад занялись производством фруктовых соков. Они получили в Вашингтоне кредит под программу возрождения кризисных зон, таких, как Аризона, и на эти деньги купили ранчо. У них в Вашингтоне друзья.

— Ну и?..

— Дэгни, это известно всем. Все знают, как составляется расписание последние три недели и почему одни районы и грузоотправители получают вагоны, а другие нет. Но считается, что мы не должны говорить о том, что знаем. От нас ждут, что мы будем притворяться, будто верим в то, что все решения продиктованы соображениями общественного благосостояния и что для благополучия Нью-Йорка требуется немедленно доставить сюда большое количество грейпфрутов. — Он немного помолчал и добавил: — Только полномочный координатор может судить, что нужно для благополучия общества; он один обладает полномочиями выделять локомотивы и подвижной состав на всех без исключения железных дорогах Соединенных Штатов. Наступило молчание.

— Понятно, — сказала Дэгни. Еще через минуту она спросила:

— Что сделано по тоннелю Уинстона?

— Все забросили три недели назад. Поезд так и не откопали. Оборудование вышло из строя.

— А что сделано для восстановления старого пути в об ход тоннеля?

— Ничего, проект положили на полку.

— У нас еще остались трансконтинентальные маршруты?

Эдди как-то странно взглянул на нее.

— А как же! — с горечью произнес он.

— В обход по «Канзас вестерн»?

— Нет.

— Эдди, что здесь происходило последний месяц?

Он нехорошо скривился, будто собираясь сделать гнусное признание.

— Последний месяц мы делали деньги, — ответил он.

Дверь открылась, и вошли Джеймс Таггарт и мистер Мейгс.

— Эдди, ты хочешь присутствовать на совещании, — спросила Дэгни, — или предпочитаешь уйти?

— Нет, я хочу остаться.

Лицо Джима походило на комок мятой бумаги, хотя на дряблых, пухлых щеках не добавилось новых складок.

— Дэгни, надо многое обсудить, много серьезных изменений, которые... — начал он высоким, взвинченным тоном, его голос включился в дело раньше, чем он сам. — Я рад твоему возвращению, рад, что ты жива, — нетерпеливо вставил он, спохватившись. — Есть неотложные вопросы...

— Пройдемте ко мне, — сказала она.

Ее кабинет походил на историческую реконструкцию, которую осуществил и поддерживал в таком виде Эдди Виллерс. На стенах висели те же карта, календарь и портрет Нэта Таггарта. От эры Клифтона Лоуси не осталось и следа.

— Полагаю, я все еще вице-президент компании? — сказала она, садясь за стол.

— Конечно, — торопливо, почти с вызовом, даже обвиняюще сказал Таггарт. — Безусловно так, и ты не должна забывать об этом, ты ведь не ушла с поста, ты все еще... Или?..

— Нет, я не ушла с поста.

Первым делом надо объявить в прессе, что ты вернулась к своим обязанностям, сообщить, почему ты отсутствовала и где... Да, кстати, где ты была?

— Эдди, — сказала она, — займись журналистами. Сообщи, что, когда я летела над Скалистыми горами к тоннелю Таггарта, у меня отказал двигатель. Я сбилась с маршрута, отыскивая место для посадки, и потерпела аварию в безлюдном горном районе.... Вайоминга. Меня подобрали старый пастух с женой, они перенесли меня в свою хижину, расположенную в пустынном месте, в пятидесяти милях от ближайшего населенного пункта. Я сильно пострадала и почти две недели находилась без сознания. У стариков не было ни телефона, ни радио, никакой связи или транспорта, кроме старого грузовичка, который окончательно развалился, когда они попытались воспользоваться им. Мне пришлось оставаться с ними, пока я не набралась сил и не смогла ходить. Я прошла пятьдесят миль до подножия гор, потом добралась на попутных машинах до железнодорожной станции в Небраске.

— Ах вот что, — сказал Таггарт. — Ну и отлично. Когда ты дашь интервью...

— Я не собираюсь давать никаких интервью.

— Как так? Меня весь день осаждают! Ждут! Это же необходимо! — Он был в панике. — Невероятно важно!

— Кто тебя осаждает весь день?

— Из Вашингтона и... и другие. Ждут твоего заявления. Она показала на то, что Эдди записал в своем блокноте:

— Вот мое заявление.

— Но этого недостаточно! Ты должна объявить, что не уходишь со своей должности.

— Это и так понятно. Я вернулась.

— Надо так и объявить.

— Как еще?

— Сказать что-то от себя.

— Кому?

— Стране, народу. Люди тревожатся из-за тебя. Их надо успокоить.

— Сообщение их успокоит, если только кто-то переживал из-за меня.

Сторінка 19

Назад Далі

1....17 18...20 21...60

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.