Бібліотека Страуса - Даниел Киз - Цветы для Элджернона
|
|
Бібліотека Страуса - Даниел Киз - Цветы для Элджернона |
| |
Повернутись по переліку книжок автора Сторінка 7 – Ты хочешь сказать, что дети обязательно влюбляются в своих учителей, а эмоционально я еще ребенок? – Не играй словами. Для меня ты совсем не ребенок. – Эмоционально отсталый взрослый? – Нет! – Так что же я такое? – Не дави на меня, Чарли. Я не знаю. Через несколько месяцев, а может и недель ты станешь другим человеком. Может случиться, что тогда мы уже не сможем общаться на интеллектуальном уровне, а когда ты повзрослеешь эмоционально, просто не захочешь видеть меня. Чарли, мне нужно подумать и о себе. Поживем – увидим. Запасемся терпением. Конечно, в ее словах был определенный смысл, но я просто не мог позволить себе вникнуть в него. – Прошлый раз… – выдавил я. – Ты представить себе не можешь, как я ждал этого… Я чуть не сошел с ума, пытаясь понять, как себя вести и что говорить, как произвести впечатление. Меня ужасала мысль, что я могу чем-нибудь рассердить тебя. – Я совсем не сердилась. Наоборот. – Когда я увижу тебя снова? – У меня нет права привязывать тебя к себе. – Разве ты не видишь, что я уже привязан?! – закричал я, но, заметив, что из-за соседних столиков на нас смотрят, понизил задрожавший от гнева голос. – Я – личность, человек, мужчина, я не могу ограничивать себя книгами, кассетами и электронными лабиринтами. Вот ты сказала: «Посмотри на других женщин». А как, если я не знаю никаких других женщин? Все вокруг кричит о тебе. Я смотрю на страницу в книге и вижу на ней твое лицо – не размытое пятно из далекого прошлого, а настоящее, живое лицо. Я прикасаюсь к нему, и оно исчезает… Тогда мне хочется разорвать книгу в клочья и вышвырнуть в окно! – Чарли, прошу тебя… – Когда я увижу тебя снова? – Завтра, в лаборатории. – Ты же знаешь, что я не это имею в виду. К черту лабораторию. К черту университет. Наедине. Я чувствовал, что ей хочется согласиться – моя настойчивость явно оказалась для нее сюрпризом. Я и сам был весьма удивлен, но знал, что не оставлю Алису в покое, пока не добьюсь своего. От страха у меня перехватило горло, ладони вспотели. Чего я больше боялся? Ее «да» или ее «нет»? Если бы она не ответила еще минуту, со мной случился бы обморок от напряжения. – Хорошо, Чарли. Пусть не в лаборатории, но и не с глазу на глаз. Нам пока не следует оставаться наедине. – Где угодно. – выдохнул я. – Мне хочется быть с тобой и не думать про тесты, статистику, вопросы, ответы… Алиса на секунду задумалась. – В Центральном парке дают бесплатные весенние концерты. На будущей неделе можешь пригласить меня туда. Когда мы подошли к ее дому, она повернулась и быстро поцеловала меня. – Спокойной ночи, Чарли. Я рада, что ты позвонил мне. Увидимся завтра, в лаборатории. Она исчезла за дверью, а я стоял и смотрел на свет в ее окне, пока он не погас. Никаких вопросов. Все ясно. Я ее люблю. 11 мая Поразмышляв и помучавшись, я понял, что Алиса права – нужно больше доверять собственной интуиции. Сегодня я внимательно наблюдал за Джимпи и трижды заметил, как он кладет в карман часть выручки. Причем проделывал он это только с постоянными, проверенными клиентами, и мне пришло в голову, что их вина ничуть не меньше – без их согласия Джимпи не удалось бы воровать так легко. Но почему именно он должен стать козлом отпущения? Эта мысль и заставила меня пойти на компромисс с самим собой. Наверно, решение не было идеальным, но оно было моим собственным и при сложившихся обстоятельствах показалось мне наилучшим. Я предупрежу Джимпи, дам ему понять, что знаю все. Я застал его в душевой. Увидев меня, он вздрогнул и отпрянул назад. Не мешкая, я приступил к делу. – Мне нужно посоветоваться с тобой. У одного моего друга возникли трудности – он случайно узнал, что один из его знакомых обкрадывает своего хозяина, и не знает, что ему делать. Ему не хочется доносить и портить тому парню жизнь, но мой друг очень любит хозяина и не может молча смотреть на это безобразие. Джимпи уставился на меня. – Ну и что же этот твой друг собирается делать? – Вот это как раз самое трудное… Ему ужасно не хочется ничего делать. Сам посуди, если воровство прекратится, то какой смысл болтать о нем? Он просто забудет об этом, как будто ничего не случилось. – Твой друг слишком любит совать нос в чужие дела, – проворчал Джимпи, отстегивая деревянную ногу. – На такие вещи нужно закрывать глаза. Неужели он не знает, кто его настоящие друзья? Босс – это босс, а рабочие должны держаться вместе. – Моему другу так не кажется. – Это не его дело. – Если он промолчит, часть вины ляжет и на него. А вот если обман прекратится сам собой, тогда и говорить будет не о чем. В противном случае он расскажет хозяину все. Как ты считаешь, согласится вор с такими условиями? Я видел, что Джимпи стоит огромных трудов сдержать себя. Ему ужасно хотелось врезать мне как следует, но он только бессильно сжимал кулаки. – Скажи своему другу, что у того парня просто нет другого выхода. – Вот и отлично. Мой друг очень обрадуется. Джимпи отвернулся, помолчал, потом нерешительно посмотрел на меня. – Этот друг… Он не захочет войти в долю? – Нет. Его единственное желание – чтобы все это поскорее кончилось. Глаза Джимпи злобно вспыхнули. – Ты еще пожалеешь, что впутался в это дело. А я-то всегда стоял за тебя… Пора мне навестить психиатра… – И он упрыгал прочь. Может быть, и стоило рассказать об этом Доннеру. Скорее всего, Джимпи пришлось бы расстаться с пекарней. Не знаю… Я свое дело сделал. Но сколько таких Джимпи процветают еще на белом свете! 15 мая Учеба продвигается успешно. Университетская библиотека стала мне вторым домом. Для меня выделили отдельный кабинет. За секунду я успеваю прочесть целую страницу, и когда я пролистываю книги, вокруг обязательно собирается толпа любопытных студентов. Сейчас меня больше всего интересуют этимология древних языков, новейшие работы по вариационному исчислению и история Индии. Просто удивительно – между несопоставимыми на первый взгляд понятиями существуют, оказывается, глубокие связи. Я вышел на следующий уровень, и потоки из разных областей знания сблизились, словно текут из одного источника. Споры студентов о религии и политике кажутся мне теперь детским лепетом. Я больше не получаю удовольствия от обмена идеями на таком примитивном уровне. Люди почему-то обижаются, если сказать, что они не понимают, например, всей сложности какой-либо либо проблемы, не могут постичь всей ее глубины. Жизнь наверху тоже не слишком сладка. Барт познакомил меня в кафетерии с одним профессором экономики, известным своими работами по влиянию экономических факторов на банковские учетные ставки. Мне давно хотелось обсудить кое-что с серьезным экономистом. Например, меня весьма интересует нравственная сторона применения экономической блокады как оружия в мирное время. Я спросил, что он думает о предложении некоторых сенаторов перейти к политике эмбарго и военно-морской блокады отдельных малых стран по примеру первой и второй мировых войн. Он молча выслушал меня, глядя в пространство. Мне показалось, что он обдумывает ответ, но через несколько минут он прочистил горло и отрицательно покачал головой. Такие вопросы, пояснил он, лежат вне его компетенции. Его интересуют учетные ставки, а не военная экономика. Мне следует побеседовать с доктором Весси, опубликовавшим однажды статью о мировых экономических связях в период второй мировой войны. Не успел я и рта раскрыть, как он схватил мою руку и с жаром потряс ее. Он был счастлив познакомиться со мной, но ему некогда – нужно успеть подготовиться к лекции. Только я его и видел. То же самое случилось, когда я попробовал поговорить о Чосере со специалистом по американской литературе, расспросить востоковеда об острове Тробриан и обсудить с психологом, экспертом по делам молодежи, связь автоматизации производства с безработицей. Все они просто-напросто боялись обнаружить узость своих знаний и всегда находили способ улизнуть от меня. Окружающие кажутся мне теперь совсем другими. Каким же глупцом надо было быть, чтобы всех профессоров чохом причислять к гигантам мысли! Мало того, что все они лишь самые обычные люди, они еще и одержимы страхом, что остальной мир поймет это. Алиса – тоже человек, а не богиня. Завтра вечером я веду ее на концерт. 17 мая Почти утро, а я не могу уснуть… Пытаюсь разобраться в том, что произошло вчера. Вечер начался довольно удачно. Когда мы пришли, вся лужайка оказалась занятой, и нам с Алисой пришлось пробираться среди растянувшихся на траве парочек, пока мы по отыскали свободное место под деревом. О человеческом присутствии вокруг свидетельствовали лишь протестующий женский смех и редкие огоньки сигарет. – Останемся здесь, – решила Алиса. – Вовсе необязательно сидеть посреди оркестра. – Что они играют? – спросил я. – «Море» Дебюсси. Нравится? – Я еще плохо разбираюсь в такой музыке. Нужно поразмыслить о ней. – Не надо, – прошептала она, – старайся почувствовать ее, пусть она захлестнет тебя. Она легла на траву и повернула голову туда, откуда доносилась музыка. Не знаю, чего она ждала от меня. Как далеко все это было от чистых линий науки и процесса систематического накопления знаний! Я твердил себе, что вспотевшие ладони, тяжесть в груди, желание обнять ее – всего лишь биохимические реакции. Я даже проследил всю цепь раздражитель – реакция, чтобы понять, что привело меня в столь нервозное состояние. Однако дальнейшие действия представлялись мне расплывчатыми и неопределенными. Обнять ее или нет? Желает она этого или нет? Рассердится она или нет? Я сознавал, что веду себя как мальчишка, и это раздражало меня. – Вот… – выдавил я из себя. – Устраивайся поудобнее. Положи голову мне на плечо. – Она позволила обнять себя, но даже не взглянула в мою сторону. Казалось, она настолько захвачена музыкой, что перестала воспринимать окружающее. Так хочется ей этого или она просто терпит меня? Я положил руку ей на талию. Алиса вздрогнула, но не оторвала глаз от оркестра. Она притворялась, что занята только музыкой. Это освобождало ее от решения вопроса: отвечать мне или не стоит? Слушая музыку, она могла делать вид, будто не замечает моей близости: пожалуйста пользуйся моим телом, только душу не трогай. Довольно грубо я взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. – Почему ты не смотришь на меня? Притворяешься, что я не существую? – Нет, Чарли, – прошептала она, – я притворяюсь что не существует меня… Я притянул ее к себе. Она вздрогнула и напряглась. Тут это и случилось – в ушах зашумело… электрическая пила… далеко-далеко… Потом холод: по рукам и ногам побежали мурашки… онемели пальцы… Вдруг я почувствовал на себе чей-то взгляд. …Резкое переключение восприятия. Из какой-то точки в темноте, совсем рядом, я увидел нас самих в объятиях друг друга. Я посмотрел по сторонам и заметил юнца лет пятнадцати, притаившегося за деревом. – В чем дело? – выдохнула Алиса. – В чем дело? – повторила она. Я вскочил, и он исчез в темноте. – Ты видела? – Нет, – ответила она, разглаживая юбку нервными движениями. – Я никого не заметила. – Он стоял вот здесь. Подсматривал. Совсем близко. – Чарли, куда ты? – Он не мог убежать далеко. – Успокойся, Чарли. Это ничего не значит. Для нее, может, и не значит… Спотыкаясь о чьи-то ноги, я бросился в темноту, но, конечно, никого не нашел. Чем больше я думал о нем, тем сильнее становилось тошнотворное ощущение, за которым обычно следует обморок. Я постарался взять себя в руки и вернулся к Алисе. – Догнал? – Нет, но он был здесь. Я видел его! Она как-то странно посмотрела на меня: – Тебе плохо? – Какое-то жужжание в голове… Скоро пройдет. – Пойдем отсюда. Пока мы добирались до ее дома, у меня не выходил из головы этот парень и то, что на секунду я увидел нас его глазами. – Хочешь зайти ко мне? Я сварю кофе. Конечно, я хотел, но что-то удержало меня. – Лучше не надо. Мне нужно еще кое над чем поработать. – Чарли, неужели я сказала или сделала что-нибудь не так? – Не в этом дело. Тот парень… Он совсем выбил меня из колеи. Алиса стояла вплотную ко мне и ждала поцелуя. Я обнял ее, но тут же все началось снова. Если я не убегу сию же минуту, то хлопнусь в обморок прямо на ступеньках. – Чарли, ты совсем больной. – Ты видела его, Алиса? Только не обманывай меня. Она покачала головой. – Нет. Было слишком темно. Но я уверена… – Мне пора идти. Я позвоню тебе. – И не дав ей прийти в себя, я выскочил из подъезда. Я почти уверен, что все случившееся было не чем иным, как галлюцинацией. Доктор Штраус полагает, что эмоционально я еще не вышел из того возраста, когда близость к женщине или мысли о сексе вызывают не только волнение и панику, но даже галлюцинации. Необычайно быстрое умственное развитие обмануло меня, заставило поверить, что я могу жить нормальной эмоциональной жизнью. Нельзя не признать, что последние события достаточно ясно показали мою неподготовленность к полноценному общению с женщиной типа Алисы Кинниан. 20 мая Меня выгнали из пекарни. Понимаю, что глупо цепляться за прошлое, но что-то родное было в ее стенах из белого кирпича, обожженных жаром печей… – Она была мне домом. Сторінка 7 Перейти на сторінку: |
|
|
Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом. |
