Бібліотека Страуса - Грегори Дэвид Робертс - Шантарам
|
|
Бібліотека Страуса - Грегори Дэвид Робертс - Шантарам |
| |
Повернутись по переліку книжок автора Сторінка 80 – Сегодня? – Да, как раз перед тем, как прийти сюда. Он был у нее. Я пошла в «Президент», прямо в ее номер. Там был один парень, Рамеш… – Это его друг. Модена говорил о нем. – Да. Этот Рамеш открыл мне дверь, я вошла и увидела Уллу, которая сидела на постели, прислонившись спиной к стене. А Модена лежал у нее на коленях, пристроив голову на ее плече, с этим своим лицом… – Да, я знаю. Жуткое зрелище. – Эта сцена была какой-то совершенно невероятной. Она потрясла меня. Сама не знаю, почему. Улла сказала, что отец оставил ей в наследство кучу денег – ее родители были ведь очень богатыми, практически хозяевами того города, где она родилась. Но когда она пристрастилась к наркотикам, они выгнали ее без гроша в кармане. Несколько лет она не получала от них ничего, пока ее отец не умер. А теперь, унаследовав все эти деньги, она решила вернуться сюда и найти Модену. Она сказала, что чувствовала себя виноватой перед ним, ее замучала совесть. Ну, и она нашла Модену – он ждал ее. Когда я увидела их вместе, это напомнило мне сцену из какого-то романа… – Вот черт, а он ведь знал, что так и будет, – тихо заметил я. – Он говорил, что она обязательно вернется, и она вернулась. Я тогда ему не поверил, думал, это просто безумные мечты. – Это было похоже на «Пьету» Микеланджело – знаешь? Точно та же поза. Это выглядело очень странно и порядком встряхнуло меня. Бывают вещи настолько непостижимые, что они даже бесят тебя. – А чего она хотела? – В смысле? – Почему она пригласила тебя? – А, понимаю твой вопрос, – сказала она, криво улыбнувшись. – Улле всегда надо что-то конкретное. Она посмотрела на меня. Я приподнял одну бровь, но ничего не сказал. – Она хотела, чтобы я достала паспорт для Модены. Он здесь живет уже много лет и давным-давно просрочил свою визу. А у испанской полиции он на крючке. Ему нужен паспорт на другое имя, чтобы вернуться в Европу. Он может сойти за итальянца или португальца. – Предоставь это мне, – спокойно отозвался я, поняв наконец, почему она захотела встретиться со мной. – Я завтра же займусь этим. Я знаю, где найти его, чтобы получить его фотографии и все, что понадобится. С его внешностью чужую фотографию на таможне не предъявишь. Я улажу все это. – Спасибо, – ответила она, глядя на меня с такой страстной интенсивностью, что сердце у меня стало колотиться о грудную клетку. «Очень глупая ошибка, – сказал однажды Дидье, – оставаться наедине с человеком, которого ты любил, хотя и не следовало бы». – Что ты делаешь сейчас, Лин? – Сижу тут на берегу рядом с тобой, – пошутил я. – Я имею в виду, вообще. У тебя дела в Бомбее? – А что? – Я хотела спросить тебя… Ты не поехал бы со мной искать Халеда? Я от души расхохотался, но она меня не поддержала. – Знаешь, мне только что сделали предложение получше этого. – Получше? – протянула она. – Какое же? – Поехать на войну в Шри-Ланку. Она сжала губы, приготовившись дать резкий ответ, но я поднял руки, сдаваясь, и добавил: – Я шучу, Карла. Не лезь в бутылку. Мне действительно сделали такое предложение, но я не знаю… Ну, ты понимаешь. Она расслабилась и улыбнулась. – Да. Я просто отвыкла от твоих шуточек. – А почему ты решила пригласить меня сейчас? – А почему бы нет? – Это не ответ, Карла. – О’кей, – вздохнула она, взглянув на меня, и опустила взгляд на песчаные узоры, которые плел морской бриз. – Наверное… Наверное, я хотела попробовать, не получится ли у нас что-нибудь вроде того, что было в Гоа. – А как же… Джит? – спросил я, не поддаваясь на провокацию. – И как он относится к тому, что ты отправляешься на поиски Халеда? – Мы живем каждый сам по себе, делаем, что хотим, и ездим, куда хотим. – Довольно… беспечное заявление, – заметил я, с трудом подыскав слово, которое не звучало бы оскорбительно. – Дидье сказал, что Джит сделал тебе предложение. – Ну да, – ответила она спокойно. – И…? – И что? – И ты собираешься принять его предложение? Ты выйдешь за него? – Думаю, выйду. – Почему? – А почему бы и нет? – Ты повторяешься. – Прости, – вздохнула она с усталой улыбкой. – Я действительно привыкла в последнее время совсем к другому обществу. Ты спрашиваешь, почему я выхожу за Джита? Он хороший парень, молодой, здоровый и богатый. Черт, я думаю, что потрачу его деньги с бóльшим толком, чем он. – Иначе говоря, ты готова умереть от любви к нему. Она засмеялась, но потом, внезапно посерьезнев, повернулась ко мне. Глаза ее в бледном лунном свете были как листья кувшинок после дождя; ее длинные волосы чернели как камни в лесной реке, и при прикосновении к ним казалось, что ты пропускаешь сквозь пальцы саму ночь; губы, мягкие, как лепестки камелии, были согреты секретным шепотом, а свет зажигал на них сверкающие звезды. Она была прекрасна. Я любил ее. Я все еще любил ее – сильно, упрямо, но в сердце у меня был холод. Та беспомощная, мечтательная любовь, которая воспаряла к небесам и проваливалась в бездну, прошла. И в этот миг… холодного обожания – наверное, так это следовало назвать – я почувствовал, что власть, которую она надо мной имела, тоже ушла в прошлое. Или даже больше, эта ее власть, ее сила перешла в меня, стала моей силой. Все козыри были у меня на руках. И мне захотелось узнать наконец всю правду. Я не был согласен безропотно принять, просто как данность, все, что было между нами. Я хотел знать все. – Почему ты не сказала мне, Карла? Она мучительно вздохнула и, вытянув ноги, зарылась ступнями в песок. Наблюдая за тем, как он маленькими каскадами обтекает ее ноги, она монотонно проговорила, как будто сочиняла письмо ко мне – или, может быть, вспоминала когда-то написанное, но так и не отправленное. – Я знала, что ты спросишь меня об этом, и, наверное, поэтому так долго не хотела встречаться с тобой. Я спрашивала людей о тебе и не пряталась, но до сегодняшнего дня не предпринимала никаких шагов, чтобы встретиться, потому что… знала, что ты задашь этот вопрос. – Если тебе это как-то поможет ответить, – прервал я ее, – то могу сказать, что я знаю: это ты сожгла Дворец мадам Жу. – Это Гани тебе сказал? – Гани? Нет. Я сам догадался. – Гани устроил это для меня. Это был последний раз, когда я говорила с ним. – Я в последний раз говорил с ним за час до его смерти. – Он ничего не сказал тебе о ней? – спросила она, очевидно, надеясь, что хоть что-то ей не надо рассказывать самой. – О мадам Жу? Нет, ни слова. – Мне он много чего рассказал… О том, что я не знала. Наверное, это его рассказы довели меня до точки. Он сказал, что она послала Раджана следить за тобой и навела на тебя копов после того, как он сообщил ей, что мы занимались с тобой любовью. Я всегда ненавидела ее, но это было той каплей, которая переполнила чашу терпения… Она не могла допустить, чтобы у нас с тобой все получилось, чтобы мне было хорошо. Гани был обязан мне кое-чем, я напомнила ему об этом, и он организовал беспорядки. Пожар был что надо. Я сама участвовала в подожге. Она замолчала, сжав зубы и глядя на свои ноги в песке. В глазах ее отражались дальние огоньки. Я представил себе, как должны были выглядеть эти глаза, когда в них горело пламя того пожара. – О том, что случилось в Штатах, я тоже знаю, – сказал я, выдержав паузу. Она быстро подняла голову и внимательно посмотрела на меня. – Лиза, – сказала она. Я не ответил. Она тут же поняла, как это умеют женщины, все, чего никак не могла знать, и улыбнулась. – Это хорошо: Лиза и ты. Ты с Лизой. Это… замечательно. На моем лице не выразилось ничего, и ее улыбка растаяла; она опять опустила взгляд на песок. – Тебе приходилось убивать человека, Лин? – Когда именно? – спросил я, гадая, что она имеет в виду: Афганистан или наше недавнее сражение с Чухой. – Когда-нибудь? – Нет. – Я рада, – громко выдохнула она. – Хорошо бы… Она опять замолчала. Издали до нас доносился шум праздника, радостный смех, перекрывавший рев духового оркестра. Рядом с нами музыка океана лилась потоком на податливый берег, а пальмы у нас над головой трепетали на освежающем ветру. – Когда я пришла туда… в его дом, в его комнату, он стоял и улыбался мне. Он был… рад видеть меня. И на какую-то секунду я отказалась от задуманного, мне показалось, что все прошло. Но тут я увидела в его улыбке… нечто грязное. Он сказал: «Я знал, что тебе захочется придти еще раз…» – что то вроде этого. И он… стал проверять, закрыты ли двери и окна, чтобы нас не накрыли… – Не надо, Карла… – Когда он увидел пистолет, стало совсем плохо, потому что он начал… не молить о пощаде, нет, а просить прощения. И мне было ясно: он прекрасно понимал… что он сделал со мной, какое зло мне причинил. Это было нестерпимо. А потом он умер. Крови было не так уж много – я думала, будет гораздо больше. Может быть, добавилось потом. А больше я ничего не помню до тех пор, пока не очнулась в самолете рядом с Кадером. Она успокоилась. Я подобрал свернутую спиралью раковину, заостренную на конце. Я сжимал ее в кулаке, пока наконечник не проткнул мне кожу, и тогда отбросил на песчаную рябь у воды. Подняв голову, я увидел, что она смотрит на меня, сосредоточенно нахмурившись. – Что ты хочешь знать? – спросила она напрямую. – Почему ты никогда не говорила мне о Кадербхае? – Тебе нужна голая правда? – Разумеется. – Я не могла тебе доверять, – сказала она, не глядя на меня. – Нет, не так. Я не знала, могу ли я тебе доверять. Но теперь я, пожалуй, знаю, – я могла довериться тебе с самого начала. – О’кей, – произнес я, не разжимая губ. – Я пыталась сказать тебе. Я пыталась удержать тебя в Гоа – ты знаешь это. – Все было бы иначе… – бросил я, но затем вздохнул точно так же, как она, и сказал спокойнее: – Все могло бы быть иначе, если бы ты сказала, что работаешь на него, что ты завербовала меня для него. – Я тогда убежала… уехала в Гоа, потому что мне… стало тошно. Дело в том, что эта затея с Сапной… была моей. Ты знал это? – Нет! О Господи, Карла… Глаза ее сузились, когда она увидела жесткое и разочарованое выражение моего лица. – Не убийства, разумеется, – добавила Карла. Ее, по-видимому, шокировало то, что я счел ее способной замышлять кровавые злодеяния. – Это Гани повернул все таким образом. Для того, чтобы переправлять контрабанду в Бомбей и из Бомбея, им нужна была помошь людей, которые не хотели ее предоставлять. Моя идея заключалась в том, чтобы придумать общего врага, Сапну, и заставить всех сообща бороться с ним. Сапна должен был лишь расклеивать листовки, писать граффити, взрывать поддельные бомбы и создать тем самым впечатление, что действует опасный популистский лидер. Но Гани считал, что этого недостаточно, что надо запугать публику, и для этого начал совершать все эти убийства… – И тогда ты уехала в Гоа. – Да. Знаешь, где я впервые услышала об убийствах, о том, как Гани исказил мою идею? В вашей Небесной деревне, куда ты водил меня на ланч. Твои друзья говорили об этом. Я была потрясена. Я пыталась остановить это, но все было бесполезно. И тут Кадер вдруг сказал мне, что ты в тюрьме и тебе придется оставаться там, пока он не добьется от мадам Жу того, что ему надо. И тогда же он велел мне… поработать с одним молодым пакистанским генералом. Мы уже встречались с ним по делам, и я ему нравилась. И я… работала с ним, пока это надо было Кадеру, в то время как ты был в тюрьме. А затем я просто… бросила все это. С меня было довольно. – Но потом ты вернулась к нему. – Я пыталась уговорить тебя остаться в Гоа со мной. – Почему? – Что значит «почему»? – Она нахмурилась; вопрос, казалось, раздражал ее. – Почему ты пыталась уговорить меня остаться? – Разве это не очевидно? – Нет. Извини, но не очевидно. Ты любила меня, Карла? Я не имею в виду, так, как я тебя, но хоть сколько-нибудь? Ты любила меня хоть немного? – Ты мне нравился. – Ну да, ну да… – Но это правда! Ты мне нравился больше, чем кто-либо другой. Для меня это совсем немало, Лин. Я молчал, сжав зубы и отвернувшись. Выждав несколько секунд, она продолжила: – Я не могла сказать тебе о Кадере, Лин. Не могла. Это было бы все равно, что предать его. – Ну да, а предать меня – это запросто… – Черт побери, Лин, это не было предательством, все было по-другому. Если бы ты остался со мной в Гоа, мы вместе вышли бы из игры, но даже тогда я не могла бы сказать тебе. Да и какое это имеет теперь значение? Ты не захотел остаться со мной, и я думала, что никогда больше тебя не увижу. А потом Кадер прислал мне известие, что ты убиваешь себя героином в притоне у Гупты и что я нужна ему, чтобы вытащить тебя оттуда. Поэтому я вернулась и опять стала работать на него. Сторінка 80 Назад Далі Перейти на сторінку: |
|
|
Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом. |
