Бібліотека Страуса - Грегори Дэвид Робертс - Шантарам

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 79

Направь нас на путь истинный…

Фарид, Абдулла, Амир, Файсал и Назир – мусульманское ядро совета – преклонили колена позади Махмуда. Санджай был индусом, Эндрю христианином. Они стояли вместе со мной в некотором отдалении от основной группы. Я склонил голову и сложил руки перед собой. Я знал слова молитвы и простейшие правила ритуала – как надо стоять при молитве, как кланяться. Если бы я присоединился к Махмуду и другим, они были бы рады этому, но я не мог заставить себя сделать это. Я не мог так легко забыть о своих преступлениях и отдаться молитве, у них же это получалось инстинктивно. Я обращался про себя к Салману, желая ему найти покой, где бы он ни находился, но я слишком остро ощущал темноту в своем сердце, чтобы обратиться к Богу. Я чувствовал себя самозванцем, чужаком на этом островке религиозного поклонения, погруженном в золотисто-сиреневый вечерний свет. И слова, произносимые Махмудом, казалось, относились непосредственно ко мне, к моей поруганной чести и поблекшей гордости: «те, кто навлек твой гнев…», «те, кто сбился с пути…»

После молитвы мы, согласно обычаю, обнялись друг с другом и направились вслед за Махмудом к берегу по тропинке. Мы все молились, каждый по-своему, и все оплакивали Салмана, но мы были непохожи на группу богомольцев, посетивших святилище. На нас были модные костюмы и темные очки, у всех, кроме меня, имелись при себе часы высшей марки, золотые кольца, цепи и браслеты, стоимость которых превышала годовой заработок процветающего контрабандиста. И мы шли, сознавая свою значительность, той пританцовывающей походкой, какой ходят все гангстеры, когда они вооружены и готовы вступить в схватку. У нас был настолько колоритный и угрожающий вид, что приходилось чуть ли не силой всовывать пачки банкнот профессиональным нищим на перешейке.

Три автомобиля ждали у парапета, примерно в том месте, где мы стояли с Абдуллой в ту ночь, когда я познакомился с Кадербхаем. Позади них был припаркован мой «Энфилд».

– Поехали с нами на обед, – радушно пригласил меня Санджай.

Было бы, кончено, неплохо отвлечься от грустных мыслей после траурной церемонии, тем более что меню включало наркотики и симпатичных непритязательных девушек. Я был благодарен за приглашение, но отклонил его.

– Спасибо, но мне надо встретиться с одним человеком.

– Аррей, приводи ее с собой, – предложил Санджай.

– Понимаешь, у нас серьезный разговор… Так что увидимся позже.

Абдулла и Назир пошли проводить меня до мотоцикла. Не успели мы сделать двух шагов, как нас нагнал Эндрю.

– Лин, – проговорил он быстро и нервно, – я хочу поговорить с тобой… насчет того, что произошло тогда на автостоянке… Я хочу сказать… что я сожалею… Ну, в общем, я прошу у тебя прощения, йаар.

– Да ладно, все в порядке.

– Нет, не в порядке.

Он взял меня за локоть и отвел в сторону, где нас не могли услышать.

– Я не сожалею о том, что я сказал о Кадербхае. Он, конечно, был наш босс, и все такое, и ты, я знаю… ну, вроде как любил его.

– Ну да, вроде.

– И все равно я не сожалею о том, что сказал. Понимаешь, со всеми своими благочестивыми речами Кадербхай не помешал Гани и его бандитам изрубить Маджида на куски, чтобы сбить копов со следа. А ведь Маджид был, вроде бы, его старым другом.

– Да, но…

– И потом, все эти его принципы и правила все равно были без толку. К нам перешли от Чухи все его источники дохода. Санджай поручил мне заниматься девушками и видеофильмами, а Файсал с Амиром будут руководить торговлей гарадом. Они, как и я, вошли в состав нового совета. Мы заработаем на этом охрененные деньги. Дни Кадербхая прошли, они позади.

Я посмотрел в светло-карие глаза Эндрю и тяжело вздохнул. После той ночи на автостоянке я испытывал неприязнь к нему. Я не мог забыть произнесенных им слов, которые чуть не привели к драке. И то, что он сказал сейчас, еще больше разозлило меня. Если бы мы только что не поминали нашего общего друга, я съездил бы ему по физиономии.

– Знаешь, Эндрю, – ответил я ему без улыбки, – не могу сказать, чтобы это твое извинение так уж меня утешило.

– Это было не извинение, Лин, – растерянно отозвался он. – Извиниться я хочу за то, что сказал о твоей матери. Об этом я очень сожалею, поверь. Прости меня, пожалуйста. Это было очень низко – говорить так о твоей матери, да и вообще о чьей-нибудь. Ты был бы в своем праве, йаар, если бы врезал мне за это. Матери – это святое, йаар, и я уверен, что твоя мать очень достойная женщина. Так что, в общем, прими мои извинения, пожалуйста.

– Ладно, все в порядке, – сказал я и протянул ему руку. Он схватил ее обеими своими и с чувством встряхнул.

Мы с Назиром и Абдуллой подошли к моему мотоциклу. Абдулла был необычайно молчалив. Его молчание повисло между нами, как зловещая угроза.

– Ты сегодня уезжаешь в Дели? – спросил я.

– Да, в полночь.

– Я провожу тебя в аэропорт?

– Спасибо, лучше не надо. Я проскользну незаметно для полицейских, а если ты будешь со мной, они обратят на нас внимание. Но мы, может быть, увидимся в Дели. И потом, есть работа в Шри-Ланке. Я хочу сделать ее вместе с тобой.

– Не знаю, старик… – сдержанно ответил я. – Там ведь война, в Шри-Ланке.

– Нет такого места, где не было бы войны, и нет человека, которому не пришлось бы воевать, – сказал он, и я подумал, что это, пожалуй, самая глубокая мысль, какую он когда-либо высказывал. – Все, что мы можем сделать, – это выбрать, на чьей стороне драться. Такова жизнь.

– Гм… Надеюсь, что она не вся в этом, братишка. Но, черт, может быть, ты и прав.

– Я думаю, ты мог бы поехать туда со мной, – продолжал он настойчиво, хотя и было видно, что это ему нелегко. – Это будет последняя работа, какую мы сделаем для Кадербхая.

– Для Кадербхая?

– Кадер Хан попросил меня сделать это для него, когда из Шри-Ланки придет… сигнал. И теперь сигнал пришел.

– Слушай, братишка, я не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал я как можно мягче. – Объясни толком, что ты имеешь в виду. Что за сигнал?

Обратившись к Назиру, Абдулла быстро заговорил с ним на урду. Тот несколько раз кивнул и сказал что-то насчет имен – вроде бы, что не надо упоминать имен. Затем Назир широко, дружески улыбнулся мне.

– В Шри-Ланке идет война, – объяснил Абдулла. – «Тамильские тигры» сражаются с регулярной армией. «Тигры» – это индусы. Еще там есть сингальцы, которые буддисты. И рядом с ними живут тамильские мусульмане, которые ни с кем не воюют – у них нет ни оружия, ни армии. Все их убивают, и никто не защищает их. Им нужны паспорта и деньги. Мы поедем, чтобы помочь им.

– Кадербхай задумал это дело, – сказал Назир. – Должны поехать трое: Абдулла, я и один гора, то есть ты. Всего трое.

Я был его должник. Сам Назир ни за что не стал бы напоминать мне об этом и не обиделся бы, если бы я отказался ехать с ним. Мы слишком многое пережили вместе. Но я был обязан ему своей жизнью, и отказать ему было очень трудно. И к тому же в широкой улыбке, которой он одарил меня, столь редкой для него, было что-то мудрое, душевное и щедрое. Как будто он предлагал мне нечто большее, чем просто общую работу, которая позволит мне вернуть ему долг. Он винил себя в смерти Кадера и знал, что я тоже чувствую себя виноватым и стыжусь того, что не выполнил своей роли защитника-американца. «Он дает мне шанс, – подумал я, переводя взгляд с него на Абдуллу и обратно. – Он дает мне возможность поставить точку в этом деле».

– А когда вы собираетесь ехать туда? – спросил я.

– Скоро, братишка, – засмеялся Абдулла. – Через несколько месяцев, не позже. Я сейчас еду в Дели и пришлю за тобой кого-нибудь, когда наступит время. Через два-три месяца.

Внутренний голос – даже не голос, а шепот, чье эхо раздавалось у меня в ушах, как свист камешков, пущенных по гладкой поверхности озера, предупреждал меня: «Не езди… Он убийца, киллер… Не делай этого… Оставь их, прямо сейчас». Шепот был, безусловно, прав, абсолютно прав. Хотелось бы мне сказать, что я долго колебался, но я принял решение в считанные секунды.

– Договорились. Через два-три месяца, – произнес я, протянув Абдулле руку. Он взял ее двумя своими и пожал. Я посмотрел Назиру в глаза и сказал с улыбкой: – Мы сделаем это для Кадера. Мы завершим его дело.

Челюсти Назира крепко сжались, мышцы щек напряглись, оттянув уголки рта вниз. Опустив глаза, он мрачно разглядывал свои ноги в сандалиях, словно это были непослушные марионетки. Затем он вдруг бросился на меня и обхватил руками, сцепив их у меня за спиной и чуть не раздавив мою грудную клетку. Это был мощный борцовский захват – объятия человека, чье тело умело выразить то, что чувствовало сердце, разве что в танце. Он оборвал свои объятия так же резко и неловко, разъяв руки и оттолкнув меня своей грудью. Не говоря ни слова, он только качал головой и дрожал, как будто купался в мелкой воде и мимо него только что проплыла акула. Назир быстро взглянул на меня покрасневшими глазами, и наполнявшая их теплота стремилась преодолеть угрюмость перевернутой подковы его рта, предвещавшей несчастье. И я знал, что если когда-либо в разговоре с ним упомяну этот момент, я потеряю его дружбу навсегда.

Я завел свой «Энфилд» и, оттолкнувшись ногами от мостовой, направил его в сторону Нана Чоук и Колабы.

– Сатч аур химмат, – крикнул мне вслед Абдулла.

Я кивнул и помахал ему в ответ, но не мог заставить себя повторить наш девиз. Я не был уверен, что в моем решении поехать с ними в Шри-Ланку было так уж много правды и храбрости. С этими чувствами я оставил их позади, всех их, и отдался теплому вечернему ветру и ритму уличного движения.

Кроваво-красная луна поднималась из моря, когда я выехал на шоссе, ведущее к Нариман-пойнт. Я остановил мотоцикл около киоска с прохладительными напитками, навесил замок и отдал ключи продавцу, моему старому другу по трущобам. Повернувшись к луне спиной, я пошел тропинкой по песчаной береговой дуге, где рыбаки часто чинили свои сети и лодки. В этот вечер на причале Сассуна устраивали праздник, и почти все, жившие в хижинах на берегу, отправились туда. Дорожка, по которой я шел, была пустынна.

И тут я увидел ее. Она сидела на борту старой рыбачьей лодки, почти целиком засыпанной песком, из которого торчал в основном лишь нос. На ней было длинное платье «салвар камиз» и свободные панталоны. Подтянув к себе колени и упершись подбородком в сложенные руки, она задумчиво глядела на темные волны.

– Вот за это ты мне и нравишься, – сказал я, присаживаясь на леер лодки рядом с ней.

– Привет, Лин, – улыбнулась она. Ее зеленые глаза были темными, как вода залива. – Рада видеть тебя. Я уж думала, ты не придешь.

– Еще немного, и я вообще не знал бы, что ты хочешь встретиться со мной. Мне повезло, что я увидел Дидье в последний момент перед его отъездом и он сказал мне.

– Когда судьба устает ждать, остается надеяться только на везение, – проговорила она.

– Ох уж, эти твои фразочки, – рассмеялся я.

– Старые привычки живучи, – усмехнулась она, – и еще больше лживы.

Ее взгляд обшарил мое лицо, словно ища знакомые ориентиры, за которые можно было бы зацепиться. Улыбка ее медленно угасла.

– Мне будет не хватать Дидье.

– Мне тоже, – отозвался я, думая, что он в этот момент, по всей вероятности, уже летит в Италию. – Но вряд ли он надолго задержится там.

– Почему?

– Я поселил в его кварире зодиакальных Джорджей, чтобы они за ней присматривали.

– Ох, ничего себе! – она даже зажмурилась.

– Да. Уж если это не заставит его вернуться как можно скорее, то, боюсь, он застрянет там навечно. Ты ведь знаешь, как он любит свою квартиру.

Она не ответила, взгляд ее был серьезен и сосредоточен.

– Халед вернулся в Индию, – бросила она ровным тоном, наблюдая за выражением в моих глазах.

– Где он?

– В Дели – точнее, около Дели.

– Когда он вернулся?

– Сообщение пришло два дня назад. Я проверила его, и похоже, это он.

– Какое сообщение?

Она перевела взгляд на море и испустила долгий медленный вздох.

– У Джита есть доступ ко всем телеграфным линиям. По одной из них пришло сообщение о новом духовном лидере по имени Халед Ансари, который пришел пешком из Афганистана, собрав по пути толпы своих последователей. Я попросила Джита проверить сообщение, его люди послали запрос с описанием внешности Халеда, и все совпадает.

– Ну, слава богу! Слава богу!

– Да, пожалуй… – пробормотала она. Намек на прежнее озорство и таинственность промелькнул в ее глазах.

– Значит, ты уверена, что это он?

– Да, настолько, чтобы поехать к нему, – ответила она, опять посмотрев на меня.

– Ты знаешь точно, где он находится сейчас?

– Нет, но знаю, куда он направляется.

– И куда же?

– В Варанаси. Там живет Идрис, учитель Кадербхая. Он уже очень стар, но все еще преподает.

– Учитель Кадербхая? – воскликнул я, пораженный тем, что за все сотни часов, в течение которых я вел философские беседы с Кадербхаем, он ни разу не упомянул этого имени.

– Да. Я встречалась с ним однажды, сразу после приезда в Индию. У меня было… не знаю даже, как это назвать… нервное расстройство, наверное. Я летела в Сингапур и даже не помнила, как я попала на самолет. Совершенно расклеилась. Кадер был на том же самолете. Он обнял меня, и я все ему рассказала… все, до конца. Следующее, что я помню, – это пещера со статуей Будды, и рядом этот Идрис, учитель Кадера.

Она помолчала, мысленно перенесясь в прошлое, затем, встряхнувшись, вернулась к действительности.

– Я думаю, Халед хочет увидеться с Идрисом. Он всегда мечтал встретиться со старым гуру – это у него было прямо навязчивой идеей. Не знаю, почему он не встретился с ним раньше, но думаю, что собирается сделать это теперь. Может быть, он уже там. Он все время расспрашивал меня о нем. Это от Идриса Кадер впервые услышал о теории разрешения и…

– Какой теории?

– Разрешения. Кадер так ее называл и говорил, что Идрис познакомил его с ней. У Кадера это было философией жизни – учение о том, что вся вселенная непрерывно стремится…

– К усложнению, – закончил я за нее. – Я знаю, он часто говорил со мной об этом. Но он не называл это теорией разрешения и никогда не упоминал Идриса.

– Странно. Он очень любил Идриса, тот был для него кем-то вроде духовного отца. Однажды он назвал его учителем всех учителей. И я знаю, что он хотел отойти от дел и поселиться в Варанаси, где-нибудь недалеко от Идриса. Так что именно туда я поеду, чтобы найти Халеда.

– Когда поедешь?

– Завтра.

– Ясно… – протянул я. – Это… это как-то связано с тем, что было… у вас с Халедом раньше?

– Знаешь, Лин, иногда ты бываешь просто невыносим.

Я резко поднял голову, но ничего не сказал на это.

– Ты знаешь, что Улла тоже вернулась? – спросила она, помолчав.

– Нет. Когда? Ты видела ее?

– Я получила от нее записку. Она остановилась в «Президенте» и хотела встретиться со мной.

– И ты пошла?

– Нет, я не хотела, – задумчиво ответила она. – А ты пошел бы, если бы она пригласила тебя?

– Да, наверное, – ответил я, глядя на залив, где лунный свет играл на гребешках волн, извивавшихся, как змеи. – Но не ради нее, а ради Модены. Я видел его недавно. Он по-прежнему сходит по ней с ума.

– Я видела его сегодня, – отозвалась она спокойным тоном.

Сторінка 79

Назад Далі

1....77 78...80 81...95

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.