Бібліотека Страуса - Стивен Кинг - Худеющий

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 20

- И еще один маленький совет, который, правда, не имеет никакого отношения к вашим приключениям в сельской местности Мэна. Добудьте как можно скорее таблетки калия и принимайте их по две штуки в день - одну утром, другую - перед сном. Они продаются в аптеках вместе с витаминами.

- Зачем?

- Если потеря веса продолжится, у вас вскоре начнется сердечная аритмия. Эта аритмия происходит от радикального уменьшения содержания калия в организме. Возможно, это и убило Карена Карпентера. Всего хорошего, мистер Халлек.

Фандер собрался. Некоторое время он стоял на пороге, глядя в ту сторону, откуда в утренней тишине доносился шум океана.

- Вам следует немедленно отменить голодовку, мистер Халлек, - сказал он, не оборачиваясь. - Мир, в общем-то, куча дерьма. Но он может быть и очень красивым.

Фандер направился к голубому "шевроле" и уселся на заднее сиденье. Билли провожал его взглядом, стоя в дверях.

- Я пытаюсь избавиться от этой напасти, - сказал он вслед удаляющемуся автомобилю. - Делаю все возможное.

Он закрыл дверь и медленно подошел к столику. Посмотрел на пузырьки с лекарствами и подумал - как же их открыть одной рукой?

Глава 21

ДЖИНЕЛЛИ

Билли заказал в номер приличный обед. Есть совершенно не хотелось, но он постарался съесть все без остатка. Покончив с едой, рискнул принять сразу три таблетки эмпирина. Подумал: как-никак, а таблетки ложатся на жаркое, сандвич с индейкой, и на порядочный ломоть яблочного пирога, который, правда, скорее напоминал по вкусу асфальт.

Таблетки подействовали. Сначала передатчик боли в руке понизил свою мощность до пяти тысяч ватт, затем последовала серия кошмарных снов. Через весь сон шла, пританцовывая, обнаженная Джина, на ней были надеты только золотые серьги в виде больших колец. В следующем сне он полз по длинной дренажной трубе к круглому пятну дневного света, который непонятным образом оставался все на том же далеком расстоянии. Что-то кралось следом за ним, преследовало пугающее ощущение, что его настигает крыса. Но крыса необыкновенно большая. И вдруг он выбрался из трубы. Однако ошибся, подумав, что, наконец, спасен, потому что вылез он в вымирающий от голода Фэйрвью. Повсюду валялись трупы, кое-где целые груды. Ярд Стивенс лежал, распластавшись, посреди городского сада, и парикмахерские ножницы глубоко вонзились в то, что осталось от шеи. Дочь Билли стояла, прислонившись к фонарному столбу, и представляла собой что-то вроде остова с соединенными суставами, одетого в праздничный красно-белый костюмчик мажоретки. Невозможно было определить - мертва она, как остальные, или пребывает в коматозном состоянии. Стервятник, замахав крыльями, опустился на ее плечо. Когти сжались, голова вытянулась вперед. Гниющим клювом птица вырвала клок волос из ее головы. Окровавленный ошметок скальпа прилип к корням волос, как земля к корню вырванного растения. Она не была мертвой - Билли услышал ее стон, увидел, как пошевелились руки Линды. Он обнаружил, что в его руках рогатка, но заряжена она была не стальным шариком, а стеклянным грузом для бумаг, который обычно лежал на столе в холле их дома в Фэйрвью. Внутри груза виден был какой-то изъян, похожий на черно-синюю молнию. Линда в детстве часто зачарованно разглядывала эту безделушку. Билли выстрелил стеклянным грузом в птицу. Промахнулся, а птица обернулась Тадузом Лемке. Послышались какие-то глухие удары, и Билли подумал, что, возможно, началась фатальная аритмия его сердца. "Я никогда не сниму с тебя его, белый человек из города", сказал Лемке, и вдруг Билли очутился совсем в другом месте, а глухой стук продолжался.

Он с глупым видом осмотрелся в номере мотеля, решив, что это всего лишь очередное место действия его сна.

- Уильям! - позвал его кто-то с другой стороны двери. - Ты здесь? Открывай, а то я вышибу дверь, Уильям! Уильям!

О'кей, попытался сказать он, но ему не удалось из себя выдавить ни звука. Рот пересох, губы прилипли к деснам. Тем не менее он испытал чувство огромного облегчения. Это был Джинелли.

- Уильям! Уиль... ах ты, мать твою так! - последние слова он пробормотал для себя и ударил плечом в дверь.

Билли встал, его повело, он не смог даже сфокусировать взгляд. С легким треском разжались губы.

- Все в порядке, - удалось наконец вымолвить. - Порядок, Ричард. Я здесь. Я проснулся.

Он пересек комнату и открыл дверь.

- Господи, Уильям, я подумал, что ты...

Джинелли прервался на полуслове и уставился на него. Его карие глаза становились все шире и шире. Билли подумал: "Сейчас он убежит. Когда так смотришь на кого-то или что-то, непременно убежишь, едва оправишься от шока".

Джинелли поцеловал большой палец правой руки и перекрестился.

- Ну, ты меня впустишь, Уильям?

Джинелли принес лекарство получше, чем Фандер, - виски "Чивас". Он извлек бутылку из кожаного портфеля и немедленно налил в два бокала. Поднял свой и коснулся краешком бокала Билли (не бокалы, а обычные для мотелей пластмассовые стаканы).

- За более счастливые денечки, - сказал он. - Как насчет выпить?

- Отлично, - сказал Билли и опрокинул стакан в рот, проглотив все одним махом. После обжигающего взрыва в желудке пламя быстро перешло в мягкое мерцание. Он извинился и вышел в туалет. Нужды идти в туалет не было, просто не хотел, чтобы Джинелли увидел, как он плачет.

- Что он тебе сделал? - спросил Джинелли. - Отравил еду?

Билли расхохотался. Впервые за долгое время смеялся так от души. Сел в кресло и хохотал, пока слезы снова не потекли из глаз.

- Как я люблю тебя, Ричард, - сказал он, когда смех постепенно сошел на нет, перейдя на отдельные хихиканья и хмыканья. - Все, включая мою жену, думают, что я сошел с ума. Последний раз, когда мы с тобой виделись, у меня было сорок фунтов лишнего веса. И вот посмотри теперь. Репетирую, понимаешь, роль огородного пугала для новой постановки "Волшебника Изумрудного Города". И первое, что слышу от тебя: отравил ли он мне еду? Джинелли нетерпеливо отмахнулся от полуистеричного смеха, равно как и от комплимента. Билли подумал: "Лемке и Джинелли мыслят одинаково. Когда речь идет о мести и ответной мести, они теряют чувство юмора".

- И что - отравил?

- Думаю, что-то вроде этого.

- Сколько ты веса потерял?

Глаза Билли обратились к зеркалу во всю стену. Кажется, у Джона Д.Макдональда он читал, что в современных американских мотелях каждая комната напичкана зеркалами, хотя большинство постояльцев - толстые бизнесмены, которые не проявляют интереса к лицезрению самих себя в голом виде. Он, правда, был в диаметрально противоположном состоянии, но вполне мог понять антизеркальные настроения. Подумал: все дело в его лице... нет, не только. Размер черепа остался тем же, только венчал он столь хилую структуру, что напоминал перезревший большой подсолнух.

"Я никогда не сниму с тебя его, белый человек из города", вспомнил он слова старика.

- Так какой вес, Уильям? - переспросил Джинелли. Голос его был спокойным, даже мягким, но глаза странно и загадочно блестели. Билли никогда раньше не замечал такого блеска в глазах других, и это вызвало некоторую нервозность.

- Когда это началось, - когда я вышел из здания суда и старик коснулся меня, я весил двести пятьдесят фунтов. Нынче утром взвесился до обеда - было сто шестнадцать. Ну, то есть... сто тридцать четыре фунта.

- Иисус и Дева Мария, и Иосиф-плотник с Бруклинских Высот, - прошептал Джинелли и снова перекрестился. - Он коснулся тебя?

"Вот теперь он и уйдет. Ни этом месте все уходят", подумал Билли. Мелькнула дикая мысль соврать или сымпровизировать сумасшедшую историю о систематическом отравлении пищи. Но если когда-либо и было время для вранья, то теперь его не имелось. Ушло такое время. Если Джинелли сейчас выйдет, он выйдет с ним и проводит его хотя бы до автомобиля. Откроет ему дверцу и от души поблагодарит за посещение. Он отблагодарит его за то, что Джинелли выслушал его среди ночи и отправил к нему немедленно того странного доктора, а затем и сам прилетел. Но главным образом горячая благодарность была вызвана тем, что Джинелли не убежал после того, как посмотрел на него на пороге широко раскрытыми глазами.

"Ладно уж, выкладывай ему всю правду. Он говорит, что верит только в пистолеты и деньги, и, видимо, так оно и есть. Но правду ты ему скажи, потому что это единственный способ отблагодарить такого человека".

"Он коснулся тебя?" - спросил Джинелли, и хотя вопрос прозвучал только что, время в испуганном, смятенном мозгу Билли растянулось. Теперь он произнес самое трудное:

- Он не только коснулся меня, Ричард. Он наложил на меня проклятье. Подождал - не исчезнет ли сумасшедшая искорка в глазах Джинелли.

Ждал, когда Джинелли посмотрит на свои часы и подцепит рукой чемоданчик. "Время летит, дорогой, верно? Я бы не прочь задержаться и потолковать с тобой насчет этого проклятья, Уильям. Но, понимаешь, телятина "марсала" стынет в "Трех Братьях", и..."

Искорка не угасла, а Джинелли не поднялся. Он положил ногу на ногу, поправил складочку на брюках, вытащил пачку "Кэмела" и закурил сигарету.

- А теперь выкладывай все, - сказал он.

Билли Халлек рассказал Джинелли абсолютно все. Когда он закончил, в пепельнице лежали четыре окурка "Кэмела". Джинелли, как загипнотизированный, смотрел в глаза Билли. Наступила долгая пауза. Неловкая пауза. Билли хотелось ее нарушить, но он не знал, как. Кажется, все слова исчерпал.

- Вот это он с тобой и сделал. - Джинелли слегка махнул ладонью в сторону Билли.

- Да. Честно говоря, не ожидал, что ты мне поверишь. Но так оно и есть.

- А я верю, - сказал Джинелли слегка рассеянно.

- Неужто? Что случилось с парнем, который верил только в пистолеты и деньги?

Джинелли сначала улыбнулся, потом расхохотался.

- Это я сказал тебе, когда ты мне позвонил последний раз?

- Да.

Улыбка быстро сошла с лица.

- Есть еще одна вещь, в которую я верю, Уильям. Я верю в то, что вижу. Вот почему я относительно богатый человек. И вот почему я еще жив... Большинство людей не верят в то, что видят своими глазами.

- Не верят?

- Нет, представь себе. Не верят, пока увиденное не совпадет с тем, во что они верят. Вот, кстати, знаешь, что я увидел в аптеке, куда хожу? Буквально на прошлой неделе увидел.

- Что?

- Они там поставили аппарат для измерения давления крови. Иногда они их продают, а тут - для бесплатного пользования. Засунул руку в петлю, нажал кнопку, петля затягивается. Ты сидишь там, размышляя безмятежно, а потом - пожалте: вспыхивают красные цифры. Смотришь на указатель: "пониженное", "повышенное", "нормальное". Усек?

Билли кивнул.

- О'кей. Вот стою я там и жду, когда мне принесут бутылку лекарства, которое моя матушка принимает от язвы. И тут заходит мужик, ну, так, на двести пятьдесят весом. Жопа - словно две собаки возятся под одеялом. На носу - карта всех кабаков, где он надирался, то же самое на остальной роже. Из кармана торчит пачка "Мальборо". Взял пакетики поп-корна, а потом заметил эту машинку. Сел к ней, ну и машинка ему все выдала: двести двадцать на сто тридцать. Я, знаешь, не шибко силен в медицине, Уильям, но знаю, что двести двадцать на сто тридцать это еще то давление. Все равно что ходить с дулом пистолета в ухе. Верно я говорю?

- Точно.

- Так что же этот хмырь делает? Смотрит на меня и говорит: "Все эти цифровые хреновины без конца ломаются". Заплатил за свою кукурузу и потопал. А знаешь, какая мораль у этой истории, Уильям? Некоторые... да что некоторые? - большинство не верят в то, что видят, особенно если это мешает им жрать, пить, думать или верить, понял? Я вот, к примеру, в Бога не верю. Но если увижу его, поверю, как пить дать. И не буду ходить и говорить, что, дескать, Иисус - это особые эффекты. Определение полного мудака, я считаю, это когда кто-то не верит в то, что видит. Можешь теперь меня цитировать.

Билли некоторое время смотрел на него в раздумье, потом рассмеялся. Спустя мгновения Джинелли присоединился.

- В общем, когда ты ржешь, я узнаю прежнего Уильяма, - сказал он. - Но вопрос теперь в том, что нам делать с этим старым засранцем?

- Не знаю. - Билли снова коротко рассмеялся. - Но я думаю, мне что-то предпринять нужно. Ведь я-то его тоже проклял, понимаешь.

- Да, ты сказал. Проклятье белого хмыря из города. Если учесть, что все эти белые хмыри из всех городов натворили за последние пару сотен лет, серьезная штука... - Джинелли сделал паузу, закуривая очередную сигарету. Пустив облачко дыма, он вдруг сказал: - А я могу его крепко скрутить.

- Да нет, это... - начал было Билли и тут же закрыл рот. Представил себе Джинелли, подошедшего к старику и бьющего ему в глаз. Тут же сообразил, что Джинелли имел в виду нечто куда более серьезное. - Нет, тебе не удастся, - заключил он.

Джинелли то ли его не понял, то ли сделал вид.

- Еще как могу. И, пожалуй, никто, кроме меня. Тут я бы никому не доверил дело. Но могу сделать не хуже, чем когда мне было всего двадцать лет. Для меня это совсем не бизнес. Это - удовольствие, понимаешь? Развлечение.

- Ну, нет, я не хочу, чтобы ты там кого-то убивал - хоть его, хоть кого-то другого, - сказал Билли. - Я серьезно...

- А почему бы и нет? - спросил Джинелли спокойно. Но в его глазах Билли видел все те же сумасшедшие искорки. - Ты опасаешься стать соучастником убийства? Но убийства не будет - всего лишь самозащита. Потому что он убивает тебя, Билли. Еще неделя, дорогой мой, и люди сквозь тебя начнут читать объявления, не прося посторониться. Ты понял?! Пара недель, и ты побоишься выйти на улицу, чтоб тебя ветром не унесло!

- Твой этот медик говорил, что я могу помереть от сердечной аритмии еще до того, как меня ветром унесет. Видно, сердце-то у меня тоже теряет в весе, как и все остальное. - Халлек сглотнул. - А знаешь, мне до сих пор такое и в голову не приходило. Хм... убить? Защищаясь?

- Вот именно. Он тебя убивает... ладно, хрен с ним. Ты не хочешь, чтобы я его пришил. Я его не трону. Идея в общем-то вшивая. Она не решит...

Билли кивнул головой. Ему пришла в голову та же мысль. "Сними с меня это", сказал он Лемке. Даже белые люди из города понимали, о чем идет речь, что нужно предпринять. Если Лемке умрет, проклятье просто-напросто исчезнет.

- Проблема в том, что назад удара не вернешь, - сказал Джинелли в раздумье.

- Не вернешь, - согласился Билли.

Джинелли загасил окурок и поднялся.

- Мне надо крепко подумать, Уильям. Очень крепко... И мне нужен хороший отдых для мозгов. Знаешь, когда в башке такая путаница и расстройство, ни до чего дельного не докумекаешь. А когда я смотрю на тебя, мне охота немедленно взять большую пробку и заткнуть дыру в носу тому засранцу.

Билли тоже встал, но чуть не свалился при этом, Джинелли вовремя поддержал его. Тот ухватился за него здоровой рукой. Не помнил, когда еще в жизни так хватался за мужчину.

- Спасибо тебе, дорогой, за то, что посетил меня, - сказал Билли. - И за то, что поверил.

- Ты славный парень, - сказал Джинелли, отпуская его. - Попал, конечно, в скверную ситуацию, но, может, нам удастся тебя вытянуть. В любом случае эту старую гадину мы обложим. Я сейчас выйду и прогуляюсь пару часиков, Билли. Надо мозги прочистить и продумать кое-какие идеи. Кроме того, мне нужно кое-куда позвонить в город.

- Насчет чего?

- Потом скажу. Прежде всего мне надо подумать. Не пропадешь тут?

- Все в порядке.

- Ты ложись-ка. А то лицо совсем белое стало.

- Хорошо. - Его тут же начало клонить в сон. Хотелось спать и отдохнуть, потому что чувствовал себя смертельно усталым.

- Кстати, девка, которая в тебя стрельнула, - ничего так?

- Потрясающая.

- Даже так? - В глазах Джинелли с новой силой вспыхнул странный огонек. Это вызвало у Билли тревогу.

- Хороша...

- Ложись, Билли. Поспи. Я приду попозже. Ничего, если я ключ возьму? - О чем речь...

Сторінка 20

Назад Далі

1....18 19...21 22...29

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.